Читать книгу - "Смерть на Кикладах. Сборник детективов №5 - Сергей Изуграфов"

я не запомнил, — махнул рукой Джеймс. — Обратились ко мне с вопросом, стоило нам только выйти из калитки на Апиранто… То ли испанцы, то ли итальянцы. Стояли с багажом прямо у калитки. Очень вежливые. Я же не мог им отказать! Планируют со дня на день заселиться к вам на виллу, Алекс. Я еще подумал, что вам нужны жильцы в конце сезона…

— О чем они тебя спрашивали, дорогой? — повторила свой вопрос Лили, крепко держа дочку за руку: девочка заметила кошек и порывалась их погладить.

— Спрашивали, хорошо ли кормят на вилле! — Джеймс восторженно фыркнул, как слон на водопое, и махнул рукой. Обе кошки одновременно вздрогнули и отошли на пару метров подальше от компании, стараясь при этом не выпускать юных рыбаков из виду. — Хорошо ли кормят! — саркастически повторил он. — Бьюсь об заклад, они сроду такого не едали! Пришлось перечислить все блюда, что я перепробовал за неделю — и это произвело на них впечатление!

— А что еще?

— Спрашивали, много ли гостей, кто и откуда. Не шумно ли по ночам, достаточно ли толстые стены, не слышно ли соседей. Очень переживали, что не могут лично переговорить с владельцем и управляющей. Я им сразу объяснил, что сегодня до позднего вечера на вилле почти никого не будет, ведь все уезжают на концерт, и посоветовал обратиться на ресепшн. Они сказали, что так и сделают. Вот и весь разговор!

— Ясно, спасибо, Джеймс, — машинально отреагировал Смолев и прибавил по-русски для управляющей: — Чепуха какая-то… Но сейчас времени нет. Будем разбираться, когда вернемся: кто такие и откуда… — И перейдя снова на английский, обратился ко всем собравшимся: — Хорошо, что мы все в сборе. А теперь — все на борт!

Между островами Наксос и Парос кратчайшее расстояние невелико: всего около шести километров. Но задача усложнялась тем, что и Хора Наксоса, и столица Пароса — Парикия, находятся на западных побережьях своих островов, а это значило, что шхуне придется не только пересечь пролив, разделяющий острова, но и обойти Парос с севера, а потом какое-то время двигаться вдоль западного побережья до столицы. Таким образом путь удлинялся более чем втрое, — до двадцати километров.

Переход должен был занять минимум час. Пассажиры с удобством распределились по шхуне: кто-то уселся на скамьи вдоль бортов, кто-то поднялся на второй этаж, где стояли удобные раскладные лежаки и пластиковые кресла. Теплое солнце, плеск волн за бортом, негромкий гул дизеля и легкая качка, скорее убаюкивающая пассажиров, чем неприятная, — все это вместе вскоре привело к тому, что большая часть пассажиров через двадцать минут уже безмятежно спала в креслах и шезлонгах.

Смолеву не спалось. Он никак не мог выбросить из головы историю с двумя непонятными «новыми постояльцами», о которых рассказал Джеймс. Как минимум, решил он, надо предупредить персонал. Опасаясь, что словоохотливая Катерина заговорит его по телефону, да и шумновато было на палубе, пришлось бы беседовать в полный голос, а это разбудило бы сладко дремавших пассажирок, он просто отправил консьержу смс, в котором предупредил, что к ней могут обратиться, и посоветовал никуда со стойки ресепшн до его возвращения не отлучаться. Если возникнет необходимость, — немедленно ему звонить в любое время.

Получив в ответ бодрое: «Да, босс! Не волнуйтесь, здесь Костас, мы вас дождемся!» Смолев покачал головой. Когда эта буйная влюбленная парочка была вместе, — покоя не жди! Он вздохнул, потом пожал плечами. По крайней мере, Катерина не одна. Справятся! Алекс прислушался к негромкому разговору, что вели на нижней палубе Крылов и Ковалевская.

— Василий Аркадьевич, — донеслось до Смолева снизу. — Но как же такое может быть? Пушкин — и вдруг Дюма? Почему? Зачем? Это же просто чепуха какая-то! Я в это не верю!

Алекс хмыкнул. Он понял, что Рыжая наконец-то смогла задать Крылову так долго мучивший ее вопрос. Когда-то Манн сообщил ей конспирологическую версию превращения русского гения поэзии в не менее гениального столпа французской литературы. И все это время гипотеза не давала ей покоя. Крылов, помимо истории Средних веков, почти тридцать с лишним лет занимался изучением биографии «солнца русской поэзии», заслужив в научных кругах известность авторитетного пушкиноведа.

— Александр Сергеевич был великий мастер на разного рода мистификации, Сонечка, — довольно посмеиваясь, ответил профессор. Было слышно, что тема его очень увлекает. — Сколько лет я в пушкинистике — и до сих пор не перестаю удивляться его озорству, придумкам, розыгрышам… Очень бойкого ума и темперамента был человек, очень!

— Ну, розыгрыши я еще могу понять, но когда говорят, что его не убили на дуэли, а он сбежал во Францию и стал Александром Дюма — я в это не верю! Вот вы сами в это верите?

— Понимаете, Сонечка, — задумчиво ответил Крылов, — чем больше я узнаю о поэте и тех временах, тем больше мне кажется, что все может быть. Я ничего не берусь отрицать…

Его слова долетали снизу, заглушаемые плеском волн, и Алексу приходилось прислушиваться, чтобы разобрать, что именно говорил ученый.

— Пушкин был человеком выдающихся способностей, в частности, лингвистических… Мало кто знает, например, что первое свое стихотворение он написал на французском языке. Да и вообще, по воспоминаниям современников, он говорил по-французски настолько блестяще, что его товарищи по лицею так его и прозвали: «Француз»! И это при том, что французский тогда был практически вторым государственным языком, и на нем говорило все дворянство. Даже на их фоне поэт выделялся. А его розыгрыши с авторством литературных произведений? Здесь до нас дошло очень много фактов. Вот, например, вы знаете, что гениального «Конька-Горбунка» написал вовсе не никому не известный студент из Тобольска Петр Ершов, а сам Пушкин?

— Что-то я где-то об этом слышала, — задумчиво сказала Софья.

— Считайте, что это уже доказано! И еще многие другие свои стихи Пушкин или сам подписывал другими именами, или просил своего издателя проставить любое имя, которое тому вздумается вписать. Иногда даже не имена, а числа, так называемые «цифронимы». Прозу, кстати, тоже. Помните «Белкина Ивана Петровича»? Целый цикл повестей вышел под этим псевдонимом, а настоящее имя автора не было указано. Это теперь все образованные люди знают, кто написал «Повести Белкина», а тогда — на Пушкина не было даже и намека. Он снова выдал свои произведения за чужие.

— Но зачем? — искренне недоумевала управляющая. — Какой во всем этом смысл?

— Иногда это было необходимо по соображениям цензуры, — негромко откашлявшись, ответил профессор. — Порой это были дружеские розыгрыши или пробы пера в новых жанрах… Правду сказать, первые опыты в прозе у поэта были не столь удачны, как его гениальные стихотворные труды. Бывали и разгромные рецензии его на собратьев по литературному цеху…